Лица сцены

Для чего сегодня нужен театр и что думают о нем те, кто решил связать с этим свою жизнь


Совсем недавно они тряслись от волнения перед выходом на учебную сцену и заливали слезами родную 39-ую Лабораторию, играя последние дипломные спектакли. Сегодня спектакль, в котором играют выпускники режфака РАТИ–ГИТИСА, мастерской Е.Б. Камненьковича и Д.А. Крымова уже номинировали на «Золотую маску». В шести разных номинациях.  Вчерашние выпускники и их педагог и режиссер Дмитрий Крымов рассказали VODA Magazine о том, что значит быть актером сегодня, для чего нужно ходить в театр и насколько тернист путь к актерской карьере.

Полина Айрапетова

polina

Я музыкант по образованию, закончила Мерзляковское училище, потом хотела стать певицей, долго занималась вокалом, пыталась поступать, не получалось, даже в Италию ездила, параллельно год преподавала фортепиано. Решила, что нужно получать хоть какое-то высшее — поступила на психологию, там отучилась три курса, ну а потом пришла в ГИТИС, на режиссерский, и поступила.

Это была мечта с детства, она существовала как что-то нереальное, недостижимое. Казалось, что есть две Полины — одна реальная, и вторая живущая в голове первой, одна жила как «надо», а вторая — как «хочется».

Я определенно не лирическая барышня. Всегда хотела сыграть Аркадину из «Чайки», и мне посчастливилось сыграть её в институте. У меня есть давняя мечта: сыграть Елену из «Белой гвардии», хоть я и понимаю, что по типажу я — не Елена. Обычно, когда читаешь пьесу, вдруг какой-то персонаж так четко встает перед твоими глазами, ты узнаешь его, ты его где-то видел, начинаешь любить его и сопереживать ему — сразу хочется «него играть».

Театр — это один из самых доступных для понимания видов искусства. В отличие от музыки, живописи, балета, в театр зритель может прийти совсем не подготовленный и по-своему подключиться к происходящему. Это очень живое искусство, оно настоящее, действие происходит здесь и сейчас, следующий спектакль будет отличаться от предыдущего. Это — живая энергия.

Димитрис Георгиадис

dimitris
Я учился на Корфу на 3D–аниматора, но потом познакомился с девушкой-полицейским. К тому моменту я уже занимался любительским театром, открыл театральную студию нашего ВУЗа, однако не собирался уезжать с острова. Но я влюбился, она переехала в Афины, и я решил поехать за ней. Тогда подумал: чем бы заниматься в Афинах? И поступил в Афинский театральный ВУЗ.

Там я отучился три года, попал к педагогу, который год учился в ГИТИСе у Хейфеца, он знал больше всех моих педагогов, у него был свой метод. Я приехал за этим методом, на самом деле. Это уже не Станиславский, это личный поиск педагога. И он заразил меня, вот и всё. Заразил Россией. Ну, еще Чехов, Достоевский, в нашей театральной школе все почему-то читали русских классиков, занимались Чеховым круглый год, любимые роли из его произведений. Поэтому Россия, она, как Москва для трёх сестер, где-то высоко и далеко, все туда хотели, к самому понятию «Россия», не только к месту. Поступил с первого раза, а русский в основном учил здесь. Год занимался языком в Греции перед поступлением. Приехав, не мог меню читать в ресторане. Но В ГИТИСе чудесные педагоги по русскому языку, Евгений Борисович поступил со мной целенаправленно, он не столько придирался к моим актерским способностям, сколько к тому, насколько я понятен на сцене.

Людям не хватает фантазии. Мы, современное поколение, привыкли к не очень качественному кино. Экран может дать нам всё, но мы – как инвалиды, наше воображение не работает, оно отключается.
Театр существует для того, чтобы люди могли больше чувствовать, больше воображать. Идешь в метро и видишь ледяные лица. Поэтому хочется, чтобы люди стали живее, чувствительнее, чтобы делали для себя открытия каждый день. Влюбился – узнал от другого человека про себя что-то, чего не знал. Пришел в театр – то же самое.

Людям не хватает фантазии. Экран может дать нам всё, но мы – как инвалиды, наше воображение не работает, оно отключается.

Сейчас читаю «Ночь нежна» Фицджеральда, а там есть герой, Дик, хочу сыграть его. Но я уже понял, что во всех моих ролях как привидение присутствует образ князя Мышкина. Наверное, это и есть роль мечты. Но не думаю, что я его сыграю… Это моя следующая Москва.

Раз я смог с помощью моей семьи, педагогов, однокурсников доучиться здесь, я чувствую свою ответственность перед этими людьми, и те знания, которые я получил, я обязан передать, поэтому хочу быть не только актером, но и педагогом. В России или в Греции, это большой вопрос, потому что в театрах России сейчас сложно с новыми актерами, система такая, что не очень позволяет открыть свой театр, что было бы моим самым большим желанием – создать театр со своими людьми, однокурсниками, здесь, как Фоменко в свое время. В Греции пока есть открытое художественное пространство. Конечно, люди в моей стране, как и здесь, существуют нелегко в театре, но художники, по-моему, всегда были бедными, поэтому, выбирая профессию, мы знали, что будет нелегко. Сейчас в Греции я чувствую больше свободы, поэтому пока что дорога ведет меня туда.

Лёша Ефремов

efremov
В первый год я не поступил, но смог остаться на год в одной мастерской СпбГАТИ вольным слушателем. Я очень благодарен за эту возможность, т.к. только в Питере начал понимать, что представляет собой наша профессия. К окончанию года я, слава Богу, понял, что хочу заниматься этим делом, перепоступал в Москву, свалился с конкурса у Золотовицкого во МХАТе, решил остаться в Москве. За год сменил шесть-восемь должностей, по случайности на одном проекте познакомился с выпускницей мастерской Иреной Мускара, она пригласила на свои спектакли. Придя на студенческие постановки курса, я понял, что это то место, где нужно учиться. И как-то фантастически мне повезло поступить именно на тот курс, куда я хотел. С третьей попытки, получается.

Театр нужен, чтобы узнать что-то про себя. Как зрителю, так и актеру. Нужен, чтобы человек не просто посмеялся на спектакле, а пришел домой, понял, что ему уже не смешно, потому что это было про него. Последнее время театр стал ярмаркой развлечений, но удивлять зрителя надо тем, что актуальность пьес, написанных сто лет назад, не теряетя и сегодня.

Хочется играть в хорошем театре, сниматься в хороших фильмах, получить Оскар. Хочется пройти этот путь до конца, не разочароваться в этой профессии, в самом себе и не разочаровать других.

Вероника Тимофеева

timofeeva
Недавно была на тренинге по психотерапии и поняла, что, возможно, пошла в актеры, потому что боялась услышать себя. Я не знала, кто я на самом деле, и подсознательно пыталась спрятаться за лицами сценических персонажей. А оказалось, что моя профессия — это один из самых действенных путей найти и принять себя настоящего.

Я поступала восемь раз. Первый раз попробовала после 10 класса, меня брали во МХАТ, но родители сказали сначала закончить школу, и я не пошла. На следующий год, в полной уверенности, что раз в прошлом брали, то и в этом возьмут, пошла опять, и меня не взяли. После школы решила год готовиться к поступлению, проработала в своей же школе, снова не поступила. Тогда отец ударил кулаком по столу и сказал, чтобы шла уже куда-нибудь нормальную профессию получала. Он мечтал, чтобы я стала хирургом, но я выбрала журналистику в РГГУ, училась там и параллельно каждый год пыталась пробиться в театральные ВУЗы Москвы, но ни разу не ходила поступать на режфак ГИТИСа. В 2011 году защитила диплом на журфаке, первый раз попробовала поступить на режфак, и всё получилось.

Театр нужен, чтобы разговаривать с людьми, донести до них мысль, помочь что-то понять про себя, открыть в себе новое… Чтобы чувствовать, вот! Чтобы что-то почувствовать, здесь и сейчас, именно в эту минуту.

Я мечтаю о самом лучшем. Быть талантливой, быть востребованной, быть нужной. Попытаться через актерство найти себя, наверное.

Женя Старцев

starzev
Мое поступление — катастрофа. Сначала с первого раза поступил в Самарскую Академию культуры, учился на актера, со второго курса ушел, служил в армии, в январе 2011 вернулся и устроился на работу в театр Маяковского монтировщиком, полгода проработал и поступил в ГИТИС, а так я раза четыре приезжал поступать в Москву и везде с прослушиваний слетал, не доходил ни до одного тура.

Я считаю, что любой актер, если он правильно воспитал сам себя и его правильно воспитали, может играть все. Я очень хочу сыграть Мефистофеля, не знаю почему, это само собой сформировалось.
Театр нужен, понимать человека. Точно не для развлечений. Если со стороны зрителя, то большинство ходит развлекаться, но для меня, для людей внутри процесса, это способ говорить со зрителем, своего рода философия. Люди, входя в театр, должны думать, это не просто развлечение, это что-то, открывающее новое в пьесе, в человеке.

Я мечтаю… нет, не мечтаю, я хочу. Хочу заниматься делом и не растерять то, что есть здесь и сейчас, в нас, – какая-то легкость, поворотливость, способность реагировать. Я не хочу быть «актером» в глобальном понимании. Мне хочется по-честному работать, не знаю, получится или нет, но, как пойму, что не получается, я уйду из профессии, потому что это самая большая беда , когда актер становится «большим артистом», своего рода товаром.

Вадим Пушкин

pushkin
Я поступил с первого раза, готовился две недели, приехал из Риги, последнюю прозу доучивал в поезде. Довольно далеко прошел в Щукинском училище, но в ГИТИСе и в Щуке экзамен был в один день, и я выбрал ГИТИС. Мне понравился вуз, понравились педагоги. На первом туре меня слушал Геннадий Геннадьевич Назаров, и я сразу понял, что хочу здесь учиться, здесь работа началась уже на отборочных. После прослушивания мою фамилию назвали, я зашел, всем делают замечания, а мне сказали: «Так, а ты костюм смени». Я поменял костюм, приехал и поступил. Не знаю, странно.

Я считаю, что амплуа умерло в 19 веке, у меня нет актерской специфики. Понятно, есть какие-то предрасположенности.

Для меня театр — это не способ быть кем-то другим, я и в жизни это могу. Просто сюда приходят люди, и ты с ними общаешься, но немного в другой форме. Театр – это что-то живое, люди творят здесь непрерывно.
Искусство, по сути, строится на одних законах, поняв их в одной сфере, проще понять в другой. В будущем я бы очень хотел сняться в качественном фильме, может, даже в Голливуде, потому что там действительно идет работа. На мой взгляд, у нас государство не на то деньги тратит, искусство не развивается так, как могло бы. Хотелось бы, чтобы хорошим режиссерам давали возможность снимать качественное кино, ведь у нас очень богатая культура. В театре тоже нравится играть, но, к сожалению, здесь та же проблема, что и в кино, сейчас какой-то кризис, и мало кто кому нужен.

Вася Березин

vasya
В детстве у меня было прозвище «актер», мы жили во Владивостоке, отец был военным, поэтому у меня было два пути — стать военным или клоуном. Потом разочаровался в отце и не захотел идти по его стопам. Актером стал, потому что захотел стать человеком. Была именно такая цель — поступить, чтобы управлять собой, узнать себя, понять, какой человек сидит внутри меня.

Я поступил с первого раза. Мы с мамой поругались, было сказано, что в Москву я не еду, в меня никто не верит, а я понимал, что надо ехать и поступать в театральный. Собрал последние деньги, ночевал на вокзале. Спал на кафельном полу, меня будили рабочие, моющие полы.

Интересно играть больных и сумасшедших, героев-любовников, они ведь самые безумные. Нравится именно это состояние роли, спектакль-перфоманс, нравится самобичевание как способ существования актера. Хочу безумного Гамлета сыграть.

Театр сейчас не нужен. Сегодня театр — развлечение, спектакли производятся как изделия на фабрике. Сегодня есть ремесло, актер лепит табуретку, режиссер ее плотно сколачивает, ты в этой табуретке должен существовать.

Мне нужен театр, чтобы говорить, но с кем говорить, готов ли современный зритель к диалогу?
Я верю, что просто нужно стремиться, делать, работать над собой и совершать подвиги, подвиги для самого себя. Актерское будущее — просто добиваться, идти к тому, чтобы быть профессионалом, именно профессионалом, во всех смыслах. И тогда, мне кажется, можно добиться диалога, но главное — сильно не дурить, мне кажется так.


Дмитрий Крымов

krmovv
Сначала было очень сложно работать со студентами. Я прошел период некоторого отчаяния. Но он довольно быстро закончился, потому что они вскочили в тележку, в которую я предлагал им сесть, и с удовольствием поехали. И дальше пошло очень быстро, по нарастающей. Вообще, в актере очень важно не застревать в одной системе, сейчас же не такое время, когда Москвин работает только со Станиславским. И неизвестно, что было, если бы Мейерхольд его позвал. Может, ничего не получилось бы. Сейчас все так сбалансировано, что сегодня ты у одного, а завтра можешь быть у другого режиссера, даже глупо все свои способности и веру вкладывать в одно. У каждого режиссера свой способ, и иногда они кардинально различаются.

У актера перспективы во многом зависят от удачи. Удача – это вещь странная: непонятно, откуда она берется и почему она не приходит, а потом вдруг сваливается. У очень многих при удаче есть шанс оказаться на своем месте. Очень жалко представить, что кто-то с их способностями, потенциалом, который я сейчас вижу, будет сидеть и ждать роли — это ужасно. Что-то надо делать, ставить моноспектакли, сколачивать труппы, не сидеть, не ждать, потому что человек стареет, человек устает — и психологически, и внешне. Просидишь два года — и уже другой.

Я не беру уровень таланта, это что-то странное, иногда удача даже важнее, чем талант. Такая вот крамольная мысль. Хотя талант — прежде всего, конечно. Его нужно постоянно развивать. Этого тоже можно пожелать — талант развивать, не думать, что тебя научили всему, и теперь пойдешь вперед. Нужно чувствовать и пробовать разные жанры, стили, методы. Дело актеров, художников, режиссеров очень сложное, надо очень любить театр, чтобы искать возможность проявления, потому что его, это проявления, может и не быть .

By: Дарья Ковальская

Photo: Виктория Атаманчук, Федор Флягин

Поделиться:
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *